Излюбленными темами литературы XIX века были любовь и смерть, но с появлением Флобера, Чехова, Джойса родилась новая современная литература, обратившаяся совсем к новому: незначительному и повседневному.
Цветан Тодоров. "Поэтика"
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
На сцене: четыре комнаты, кухня и ванная - это как бы одна огромная малогабаритная квартира. Но это только "как бы", ибо на самом деле все эти помещения принадлежат разным владельцам, все они взяты из разных квартир, в самых разных концах огромного города.
И только первая и вторая комнаты находятся в одной квартире.
Первой комнатой владеет О н а: 18 лет, миловидна, не более, одета в серенькие польские джинсы и в голубую байковую кофточку (уличный вариант) или в коротенький серенький балахончик (так она ходит дома). На стене висит еще одна ее любимая вещь - красная поролоновая куртка, оставшаяся со времени ее 14-летия. (Вещи свои она любит, хранит подолгу им верность, высокомерно не замечая, что они старенькие и немодные, ибо с ними у нее всегда что-то связано.) Ее комната - узкий пенал, где помещаются всего три предмета: письменный стол, вечно раскрытое кресло-кровать и магнитофон. Это удобно, потому что можно лежать на кресле-кровати (любимая поза) и доставать до стола, а главное - до магнитофона. Но это и не очень удобно, потому что, задумавшись, она начинает разгуливать по комнате, как по улице: откинутая голова (гордость) и устремленные в небо глаза (сомнамбула), - и оттого она бьется по очереди: сначала об угол стола (вскрик), потом о кресло-кровать (проклятия!). Это повторяется изо дня в день, но откинутая голова и устремленные в небо глаза остаются.
Окна в ее комнате всегда раскрыты - и комната наполнена немыслимым солнцем (южная сторона) и невообразимым грохотом трассы (дом стоит на шоссе). Она выросла в этом грохоте и совершенно к нему привыкла. Для нее в этом только большое преимущество: она может свободно разговаривать в своей комнате вслух - сама с собой, как с подругой, ибо из-за шума ничего не слышно в той, во второй комнате, которую занимает Ее мать.
Вторая комната - комната Ее матери. Проходная, большая и тихая (окна во двор). Здесь все как у всех: трельяж, телефон на полу на длинном шнуре (о который Мать периодически спотыкается), большая тахта (можно залезать с ногами) и зеленое кресло из югославского гарнитура. Ее матери "за тридцать", но М а т ь - прелестна: она кажется совсем юной в голубеньком несминаемом джинсовом костюмчике.
Третья комната находится на другом конце города и принадлежит Подруге Ее матери. Это точно такая же комната, с точно таким же югославским креслом (только желтым). П о д р у г а - сверстница Ее матери и одета в точно такой же джинсовый костюм, только Подруге он не идет, потому что подруга маленькая, толстенькая и некрасивая. Естественно, зато подруга очень энергичная и просто ни секунды не может усидеть на месте, все время носится по комнате или убегает в невидимую нам кухню (точно так же спотыкаясь о шнур телефона на полу).
Далее идет кухня совсем в другой квартире. В этой кухне, загроможденной джазовыми инструментами, т р и ю н ц а, тихонечко импровизируют некую мелодию. Двое - очень высокие, гнутые, с прекрасными длинными волосами. Третий - тоже длинноволос, но маленький - М а л е н ь к и й д ж а з и с т с подпрыгивающей походкой, нервно сгрызающий свои ногти. Маленький джазист - хозяин на кухне, он руководит двумя высокими.
Рядом с кухней - ванная в Его квартире (а точнее, как положено в малогабаритных квартирах, - совмещенный сан-узел). Перед зеркалом с электробритвой стоит О н. Ему тоже "за тридцать". Он молча стоит с жужжащей электробритвой, разглядывая свое отражение в зеркале.
И наконец, последняя пустая комната, погруженная в темноту. Вся ее мебель - стол и два стула - почему-то сдвинута в угол и уложена на кровать. Это нагромождение покрыто автомобильным брезентом - и есть что-то ужасное в этой бесформенной куче.
Такова эта странная малогабаритная "квартира", составленная из разных помещений, соединенных на одной сцене.
Рядом с этой "квартирой" угол лестничной клетки и телефон-автомат на стене.
Когда начинается действие:
О н в ванной стоит перед зеркалом с электробритвой, а д ж а з и с т ы в кухне тихонечко играют.
Ее мать в своей комнате сняла телефонную трубку. Не стала набирать номер, а расхаживает в задумчивости с телефонной трубкой в руках (споткнулась о шнур: "Ах черт!"), а ее П о-д р у г а в своей комнате пытается дозвониться Ее матери, в нетерпении вскочила и тоже споткнулась о шнур телефона ("Ах черт!").
Она в своей комнате, по очереди ударившись о стол ("Ах черт!") и об угол кровати ("Черт!"), улеглась наконец животом на тахту и успокоилась. Потом как-то сладко долго потянулась и, изгибаясь всем телом, жмурясь в потоке солнца, медленно стаскивает с себя балахончик, будто сдирает кожу, и стоит полуголая в бешеном потоке солнца. Потом плюхнулась на кресло-кровать, включила магнитофон (щелчок).
В это время Ее мать - все так же с телефонной трубкой в руках - подошла к ее двери, толкнула - но дверь заперта. Мать стучит.
Она не двигается.
М а т ь. Оглохла?! (Стучит.)
О н а (не обращая ни малейшего внимания, шепчет в микрофон). Каждое утро, проснувшись, я ощущаю ваши губы с такой физической реальностью, что становлюсь безумной. И со всей силой этого безумия говорю вам: я вас люблю.
Мать колотит в дверь. Одновременно, будто по сигналу, начинается стук во все двери.
В ванной, где Он по-прежнему стоит у зеркала, стук в дверь и голос Его жены.
Г о л о с Е г о ж е н ы. В доме - ничего! Ты не сходил даже за нарзаном... А люди придут в гости! Что ты молчишь?
О н. Я думаю.
Г о л о с Е г о ж е н ы. О Боже! О чем?! О чем?!
Он молча укладывает электробритву в футляр и выходит из ван-ной. Одновременно стучат в дверь кухни, где играют джазисты, и старческий голос кричит из-за двери: "Котик! Семь часов! Ты про-сил сказать, когда будет семь!" И тогда Маленький джазист склады-вает инструменты и уходит, а двое других, будто не замечая его ухода, будто в наркотическом опьянении - продолжают мелодию.
В это же время Подруга, в очередной раз тщетно набрав номер Матери, в бессильной ярости колотит в собственную дверь.
Наконец общий стук внезапно прекращается, и только Ее мать про должает тщетно барабанить в Ее дверь.
Она спокойно взглянула на часы, надела байковую кофточку, джинсы, поролоновую куртку и как-то сонно открывает дверь и глядит на мать с телефонной трубкой в руках. Усмехнулась. Мать поняла ее взгляд и торопливо, неловко положила телефонную трубку на ковер.
М а т ь. В куртке будет холодно. Поддень кофту.
О н а. В кофте будет жарко.
М а т ь. Милая, у тебя скоро экзамены... Без кофты не пойдешь.
О н а. Хорошо, я понесу кофту в руках.
М а т ь. Это твое дело. Привет Эрике. Кстати, почему Эрика никогда к нам не зайдет?
Она молча и по-прежнему сонно смотрит на Мать. Мать, видимо, привыкла не получать ответов, поэтому безостановочно продолжает спрашивать.
Когда ты вернешься?
О н а. Не знаю. Я сначала пойду в парикмахерскую.
М а т ь. В какую парикмахерскую?! Ты собиралась к Эрике.
О н а. Сначала я пойду в парикмахерскую.
М а т ь. Милая, сегодня предпраздничная пятница и все...
О н а (бесстрастно). "Сидят в парикмахерских..." Я знаю. Я прошу тебя: дай мне деньги на парикмахерскую.
М а т ь (будто осененная мыслью). Как же я сразу не поняла! Ну, конечно! Ты пойдешь в парикмахерскую, чтобы проторчать там в очереди до вечера, да? А потом будет поздно идти к Эрике, да? И ты вернешься домой! Ты решила посмотреть, кто придет ко мне, да?
О н а (все так же без выражения). "Ты решила испортить мой единственный вечер". Нет. Я не вернусь домой рано. Подходит?
М а т ь. Это ты сможешь! Чтобы я сошла с ума от страха... (Вдруг кричит.) Я не умею! Я не могу с тобой!
О н а (миролюбиво). Что делать, ты молодая мать.
М а т ь. Да! Да! (Сразу переключаясь, легкомысленно-весело.) Знаешь, вчера мне один тип из третьего подъезда сказал, что когда мы с тобой идем по улице...
О н а. ...То издали я выгляжу старше тебя.
М а т ь (устало). Какая ты все-таки жуткая... (Подумав.) Ну что ж, я не хотела тебе говорить, но ты вынудила... Короче, утром ко мне пришла Надя... ну, девочка из третьего подъезда...
О н а (торопливо). Мне неинтересно!.. Кто рылся у меня в столе?
М а т ь (усмехнувшись). Так вот... Эта милая Надя... пришла, знаешь зачем?
О н а. Мне нужны деньги на парикмахерскую!
М а т ь. ...Повидать твою кошку. Оказывается, ты ей рассказала, что у нас живет потрясающая кошка Каштанка, которая тебя страшно любит и ходит за тобой по улице не иначе как на задних лапах! На задних лапах!!
О н а (успокоившись). И что ты ответила?
М а т ь. Правду. Что отродясь у нас не было никакой Каштанки, хотя иногда ты приносишь с улицы бродячих кошек... Но они от нас немедленно убегают! И не потому, что я плохо с ними обращаюсь, - а потому, что ты их попросту забываешь кормить! Ты ведь ко всему еще и ленивая! (Дает деньги.) А кот "на задних лапах" - это из "Мастера и Маргариты"? Да? Ты брала без разрешения мою книгу?
О н а (сухо). А все-таки: кто же рылся на моем столе?
М а т ь. На твоем письменном столе... который стоит пока в моем доме, я писала сегодня письмо. Можно?
О н а. Поэтому я закрыла все ящики стола на ключ... чтобы в твоем доме кто-то случайно...
М а т ь. Иди. (Тихо-тихо.) Иди. (Орет.) Уходи!
О н а (усмехнулась). Не позвонил? (Кивнув на телефонную трубку.) Сама позвонишь?
Мать дает ей пощечину.
(Весело.) Чао! Я пошла в парикмахерскую! (Уходит.)
Как только стукнула входная дверь, Мать тотчас поднимает брошенную трубку, набирает номер.
М а т ь. Привет, ты не звонил мне, а то я разговаривала по телефону? (Выслушивает ответ.) Понятно... Ну, как насчет "сегодня"? (Выслушивает ответ.) Конечно, свободна. Мы же договорились. (Выслушивает ответ.) Нет, ты же знаешь, в девять - это поздно, она возвращается. (Выслушивает ответ.) Ну ладно, тогда давай в понедельник. Кстати, с понедельника в "Ударнике" - Неделя французских фильмов. (Выслушивает ответ.) Ну если они такие ужасные - конечно, не стоит, я могу посмотреть и свои ужасные. До понедельника. Чао. Спокойной ночи...
В это время Подруга в очередной раз набрала номер - звонок в комнате Матери.
Алло...
П о д р у г а. Ну, знаешь! С кем ты столько болтала? С ним?
М а т ь. Приезжай.
П о д р у г а. А разве... Он...
М а т ь. Нет!.. Сегодня у нас с тобой девичник.
П о д р у г а. Еду. Я тебе такое расскажу - новый план жизни. Чао!
Хохочет, и Мать отчего-то тоже хохочет и вешает трубку.
Подруга, напевая, энергично собирается в своей комнате...
А джазисты тихонечко играют...
В ванную входит О н. Когда Он открывает дверь ванной, становятся слышны громкие голоса гостей и музыка магнитофона (та же мелодия, которую играют джазисты).
Он захлопывает дверь, садится на угол ванны и молча сидит. Но вновь открывается дверь, и в ванную просовывается веселое, пьяное лицо гостя. Это - Д о к т о р.
Д о к т о р. Ку-ку... Твоя просила меня тебя посмотреть. (Хохочет.) Твоя говорит, что ты плохо спишь. (Заливается.)
О н. Действительно, хорошая фраза - смешная.
Д о к т о р (приоткрывая дверь ванной). Ты посмотри, как сидят наши жены. Представь, что ты их не знаешь, просто мы с тобою закадрили каких-то чувих и привели. Представил? Ну, какую ты выберешь? Ха-ха-ха! Я - свою.
О н (чуть подмигнул). И мою. Бери уж обеих.
Д о к т о р (задыхаясь от припадка смеха). И твою, и свою... (Поймал его взгляд, поспешно.) Твоя говорит, что ты просыпаешься каждый день в пять утра. Я ее спрашиваю, откуда ты знаешь, когда он просыпается, если сама наверняка храпишь в пять утра, как сурок. (Хохочет.) Но она требует, чтобы я тебя показал профессору. Я ей отвечаю: "Если ему надо показать профессора - я приведу... а если его - то уж лучше доктору. По крайней мере мы, доктора, хоть что-то понимаем". (Хохочет.) Распусти ремень. (Доктор сам распускает ему ремень.) Так - больно? Так?.. Дыши! Дыши, друг мой... глубже... мне даже не надо тебя осматривать, я могу сказать с ходу...
Он сбросил руку Доктора.
Ну, попижонь! Попижонь! Учти, я пьян, и поэтому говорю сейчас умные вещи: твое сердце оказалось банкротом. Оно не выдержало взятых тобой на себя обязательств. (Хохочет.) Как говорил мой отец: "Мы живем в эпоху, жестокую к сердцам". Тебе нужна чепуха: две недели в больнице. У вас отличная академическая больница.
О н (тихо-тихо). Какой же ты мерзавец.
Д о к т о р (трезво и тоже тихо). Не понял.
О н (спокойно). Хотя... (Засмеялся.) "Мою" я понимаю - ты современный мерзавец, везунчик, веселый и кобель. Но ты, не пропускающий ни одной медсестры, - зачем тебе эта увядшая, несчастная женщина?
Д о к т о р. Что ты городишь?
О н. Я объясню: она чуткая! Это главное - а ты органически не можешь не сцапать, не схватить, не стибрить чужого... Мир - помойка, да?.. Где все жрут, хватают за сиськи...
И вдруг, размахнувшись, Он нелепо бьет Доктора, но Доктор спокойно перехватывает его руку и, вывернув, пригибает Его голову к полу.
Д о к т о р (шепчет). Дурак, ты по правде болен, слышишь?
Доктор выпустил его руку. Он встает и молча выходит из ванной.
О б щ е е з а т е м н е н и е.
Прошло несколько часов. Та же квартира.
...Все так же играют в кухне джазисты.
...В комнате Подруги уже никого.
...Мать, уже успокоившись, молча сидит с ногами на тахте в своей комнате.
...Ванная в Его квартире пуста.
...А Он...
...А Он открывает дверь и входит в ту жуткую пустую комнату. Видимо, прежний хозяин расширил ее за счет прихожей, и теперь дверь с улицы открывается прямо в комнату.
Он подходит к телефону, усмехается, поднимает трубку, молча слушает гудок, потом достает из портфеля рубашку и мятый плащ и развешивает все это на гвоздиках. Потом сдергивает автомобильный брезент и начинает расставлять мебель, когда раздается звонок в дверь. Он в ужасе глядит на дверь, но звонок звонит безостановочно; Он открывает.
На пороге, с кофтой под мышкой, О н а. Она не входит в Его квартиру. Но останавливается на пороге. И весь их дальнейший разговор происходит на пороге.
О н а. Здесь сдается квартира?
О н. Квартира сдана.
О н а. Давно?
О н. Вчера.
О н а. Вам?
О н. Мне.
О н а. Интересно, дорого стоит такая квартира?
О н. Пятьдесят рублей.
О н а. Это обычная цена?..
О н. Нормальная.
О н а. Скажите, у вас не найдется попить, только мне нужно холодную, из-под крана.
Он молча уходит в кухню. Вслед ему требовательный крик.
Только мне нужно полный стакан, ладно?
Он возвращается со стаканом воды.
Лупит!
Кивнула на окно.
О н. Ливень.
О н а. Никакого лета в этом году... Черт! (Глядит на часы, показывая, что торопится, но не уходит из-за дождя.)
О н. Опаздываете?
О н а. Боюсь "потечь" на дожде - косметики в этот раз много.
О н. Зайдите все-таки!
О н а. Ничего, ничего, не стоит вас затруднять. И вообще страшно входить в такую дорогую комнату... Но если у вас есть время, мы поболтаем здесь... пока дождь... Квартира у вас, конечно, очень хорошая. Только ваш район мне, например, не нравится. Я люблю свой... У нас, знаете, окраина: лес, пруд! Идешь домой, в школу, а впереди тебя шагает человек... такой важный, с портфелем. И вдруг у пруда... пруд у нас между домами... вынимает из портфеля газетку, раздевается прямо на снегу, портфелем прикрывает одежду, чтобы вьюга не замела - и в лунку! Потом вылезает, оделся и дальше!.. (Требовательно.) Я еще хочу пить.
Он уходит в невидимую кухню, приносит воды. Она жадно пьет.
(Засмеялась.) Вы удивляетесь, что я столько пью? Я всегда умираю от жажды. (Глядит на часы.)
О н. Важная встреча?..
О н а. Потешная. Знаете, на столбе, где висело объявление о вашей квартире... рядышком приклеили оригинальную записку: "Требуется вокалистка в инструментальный ансамбль" - и телефон. Человек, естественно, позвонил, договорился о прослушивании. Сказали, что в таком-то часу его будет ждать руководитель ансамбля; он будет в розовых джинсах. (Засмеялась.) Здорово?
О н. Здорово!.. А "человек" не боится?..
О н а. А человек загадал: зададите ли вы этот вопрос... Человек не боится. Никого и ничего. Он может идти посреди улицы, и машины его объезжают. Никто и ничто не смеет ему причинить боль.
О н. Это почему же?
О н а. А так... А вообще это очень солидная группа. Люди всегда приглашают их на вечера... Я их, правда, сама не слыхала... я не любила школьные вечера... но люди...
О н. Люди - это мальчики и девочки?
О н а. Слушайте! Моя мама обожает, чтобы все было названо. Даже то, что она уже поняла! И притом желательно дважды.
О н. Это у нас с вашей мамой возрастное.
О н а. Не надо, мне и так вас жалко.
О н (помолчал, примирительно). Любите петь?
О н а. По-моему, сразу видно, что я ненавижу петь. Я люблю мычать что-нибудь про себя, без слов. А петь какие-то слова - это ужасная пошлость. Но у меня отличный голос, и я хочу зарабатывать. Я решила снять такую же квартиру. Это большое счастье, когда в твою дверь никто не смеет постучать, если ты сама этого не хочешь. А потом я отправлюсь на юг с подругами.
О н. У вас есть подруги?
О н а. По-моему, совершенно очевидно, когда у человека есть подруги. У меня есть две подруги. Наденька - она потолще, и Эрика - она худа и прекрасна. Мы в прошлом году объездили буквально весь юг. Втроем мы снимали две койки. Мы с Эрикой спали валетиком... Путешествие нам ничего не стоило. Мало ели - много курили... Во всяком случае, у них мы денег не брали.
О н. А с ними вы не ладите?
О н а. Просто когда человек входит в свой дом - он отчего-то сразу их обижает. Дело, наверное, в электронах. У них электроны движутся параллельно, а у человека - перпендикулярно. Можно спросить: у вас что-то стряслось?
О н. Как вам объяснить... Счастье. У человека появилась возможность... нет, нет, точнее, "право" - жить так, как хочет он сам... И вот он взял отпуск... И вот у него уже своя квартира...
О н а. Без них.
О н. Да! Да! Можно читать книжки... Или вообразить, что ты на юге... Человеку не разрешили на юг... а он может лежать и слышать шаги по гравию... и будто солнце.
О н а. Чушь! Если бы у меня была возможность, я все равно бы поехала на юг. На юге... на юге... (Вдруг требовательно.) Я хочу пить! Только я сама. У вас не получается холодная. (Проходит через комнату в невидимую кухню.)
Шум льющейся воды.
О н. Кстати, меня зовут Федор Федорович, а вас?
Е е г о л о с (из кухни). А зачем вам? Кому сколько лет, кто где работает и как кого зовут - меня не интересует... Я вымыла, кстати, вашу чашку и поставила ее на место... Мое имя, как у тысяч... Мое имя - обычная кличка, не больше. Поэтому я себя называю "Я". Это хотя бы правда. (Она возвращается из кухни. По ее лицу смешно размазана тушь.) Я подставила лицо под кран. (Хохочет.) Теперь мне не страшен никакой дождь. (Продолжая размазывать рукой краску.) Теперь, слава Богу, я могу наконец уйти от вас. Чао! (И она уходит, оглушительно хлопнув дверью.)
Он остается один, садится на кровать, потом идет в кухню и возвращается с ее кофтой в руках. Усмехаясь, вешает ее кофту на стул.
О н (бормочет). На кого же она похожа?.. (Засмеялся.) Просто перед глазами уже прошла такая толпа... что всякий на кого-то похож... (Замолчал.)
Звонок в дверь в квартире Матери. Мать идет открывать, возвращается с Подругой.
П о д р у г а. Ну, что у тебя?
М а т ь. Все время звонит, звонит! Надоел!
П о д р у г а. Наверное, он хочет на тебе жениться! Точно?
М а т ь (избалованно). А ну его! Только избавилась от одного сонного трутня и все начинать сначала? Обстирывать, готовить, пока он будет читать газету "Советский спорт"... Уже все было! Уже все знаю! (Уходит на кухню.)
О н (лежа на кровати, бормочет). Да, как быстро... Как быстро!.. Однажды волновался по поводу какого-то дела... ругался. И ответили: "Ваше дело состоится, но через два года"... "Как?! Только через два года?!" В трубке засмеялись и поправили: "Уже через два года. Поверьте, это быстро. Через два года - это во вторник!" И вот уже понимаю эту фразу... Мясорубка из дней. Мелькание. В среду - 40.., в пятницу - 50. И уже в субботу... Ну, самое большее... ну, до субботы! И от-плывать! Отплывать! И вот с этим ощущением... (Он замолкает и лежит молча.)
М а т ь (возвращаясь). И главное... зачем? Девочку я, слава Богу, вырастила. А насчет того, что в шкафу обязательно должны висеть брюки, - в конце концов, я могу туда повесить свои!
П о д р у г а. Счастливая: все тебя преследуют, красивая, дочка есть... А я сегодня утром проснулась вдруг в пять утра... - и так отчетливо представила свою жизнь...
М а т ь. Сегодня сделаем маску из свежих огурцов. (Уходит на кухню).
О н (вдруг приподнявшись на постели). А в общем-то ничего не произошло: два равнодушных друг к другу тела, отчего-то засыпавших в одной постели, потому что это была не постель - это был корабль, на котором они собирались отплыть вдвоем в старость... эти двое, которых знакомые называют детскими именами... а дети этих знакомых в ужасе пялят глаза, когда на Федю и Валю откликаются два полуразрушенных типа... Два угасших тела... которых связывало друг с другом... что? Возраст... Это называется взаимопониманием... Безысходность... именуется уважением... Трусость, именуемая ощущением близких болезней и пониманием слабостей друг друга... "Брак: обмен дурных настроений днем и таких же запахов ночью". Бесстыдная и гадкая французская пословица. Так что же взбесило? По какому праву другое тело вдруг оказалось живым!..
Подруга и Мать возвращаются с тарелкой, наполненной нарезан-ными огурцами. Они накладывают огурцы на физиономии, ставят на пол бутылку вина и два бокала и ложатся на тахту, продолжая разговор.
П о д р у г а. ...И всю неделю сплошные предательства! У меня есть два чешских чемодана. Месяц назад одолжила один нашему зав.травматологией. Теперь мне надо ехать в командировку. Звоню ему: принеси! Думаешь, почесался? А почему? Потому что считает, что он мне нравится! (Пьет.) Возвращаюсь из командировки - сосед по лестничной клетке, молодой специалист, дальний родственник, я ему деньги одалживаю, ну жалко мне его... лезу в шкаф - нету Цветаевой. Оказывается, он открыл без меня комнату и снес ее в букинистический! И главное, уверен, что я ему ничего не сделаю! И не только потому, что я добрая! Нет! А потому, что он тоже считает... что он мне нравится! Ну что за дела?.. Лучше бы шубу мою туда снес!
М а т ь. Хорошо!
П о д р у г а. Что?
М а т ь. Что он хоть шубу твою туда не снес.
П о д р у г а. Короче, у меня уже просто комплекс. Я больше не могу так! Давай выдадим меня замуж. Я никогда не была замужем. В последнее время я все яснее чувствую: я буду хорошей женой! Я веселая! Меня в больнице зовут "колокольчик". Говорят: чем больше бьют - тем больше звенишь! Ха-ха-ха! Все! Начинаю новую жизнь. (Пьет.)
М а т ь. "Колокольчик", да? (Хохочет.) За тебя! (Пьет.)
П о д р у г а. Главное, действовать. Я прочла свой гороскоп. Я - телец. Тельцы в этом году должны обязательно действовать! Если хотят чего-то достичь! Я хочу! Хоть чего-то... Ты читала сегодня "Литгазету"?.. Там статья об одиноких... Читала?
М а т ь. Кажется.
П о д р у г а. То есть как это может казаться?! Значит - читала! Какое там письмо капитана! Капитан гидрографического судна - одинокий, застенчивый - ищет подругу жизни!
М а т ь. "Жил отважный капитан"...
П о д р у г а. "Но никто ему по-дружески не спел"! Понимаешь, на суше он все время ремонтируется в доках... и он не мог познакомиться с... с суженой. (Хохочет.)
М а т ь. В доках... (Хохочет.) С суженой. (Закатывается.) "Капитан, капитан, подтянитесь"! (Хохочет.)
П о д р у г а. Слушай, а ты тоже веселая!
М а т ь. Я тоже немного - колокольчик.
П о д р у г а. Звоню я в редакцию: дайте адрес капитана. Говорят: мы не брачная газета, у нас тысяча звонков по этому поводу. Но я решила: пишу письмо капитану - нахально отправляю в газету для пересылки. И пусть только попробуют не переслать. Я телец, у меня год действия - жалобами завалю.
М а т ь. А статья жуткая. Я представила себе все это. Вечера одиноких "после тридцати"... Это же конец света: зафиксированный он... и зафиксированная она - стоят, как на случке, умирая от стыда.
П о д р у г а. Это ты будешь умирать от стыда. А нормальные люди...
М а т ь. Ну если так хочется выйти замуж, поезжай на курорт, я не знаю! Ну, пойди в ресторан!
П о д р у г а. Это опять ты - пойдешь в ресторан. Вернее, не дойдешь до ресторана... Выйдешь замуж по дороге! А человек с обычной внешностью... с нормальной... то есть с моей... Ты не представляешь, какая запись на эти вечера одиноких. Кстати, я позвонила туда утром. Отвечают: женские билеты у них распроданы до следующего года.
М а т ь (вдруг). Слушай, едем к нему, а?
П о д р у г а. К кому?
М а т ь. Ну, к моему! Явимся сейчас. (Вскочила, и огурцы посыпались с лица.)
П о д р у г а. Ты что?! Неудобно - поздно!
М а т ь. А вот и хорошо. (Яростно.) Одевайся!
П о д р у г а. Слушай, двенадцатый час. Он... свободный человек... мало ли...
М а т ь. А мы - воспитанные, звоним - и вопрос из-за двери: баба есть? Гони! Исчерпывающе! Что, не прогонит? Ради меня? Ну скажи, Вера?
П о д р у г а. Прогонит.
М а т ь. Он такой жадный, у него коллекция фарфора. Войдем и нечаянно локтем весь этот фарфор... Эффектно?
П о д р у г а. Так эффектно!
М а т ь. Он в ужасе! А мы хохочем, звеним - два колокольчика: розовые ротики, язычки бьются...
П о д р у г а. А давай считать, что мы уже!
М а т ь. Бабу выгнали. Да?!
П о д р у г а. И вазу разбили.
М а т ь. Севрскую. Он... ничтожный! Он ничтожный! (Опять вскочила, теряя огурцы |
