Статьи и Интервью

«Встречаясь с Тайнами Истории»
авторский вечер Эдварда Радзинского

27 июля 2026 года в петербургском концертном зале «Колизей» состоялся авторский вечер известного российского писателя, сценариста и драматурга Эдварда Станиславовича Радзинского. Облаченный в белоснежные одежды, Маэстро весь вечер стоял в центре раскинувшегося амфитеатром зала, рождая ассоциации с античным оратором.

В начале XX века на месте концертного комплекса «Колизей» — и задолго до открытия известного советского кинотеатра с одноименным названием — располагалась круговая панорама. Предназначение сооружения заключалось в демонстрации картин огромного размера, «обнимающих» его внутреннее пространство и создающих эффект полного погружения зрителя в изображенные события. Здесь представлялись холсты, призванные знакомить публику с сюжетами эпохально-исторического размаха¹. Подобного масштаба полотно развернул перед слушателями и Э. Радзинский.

Маэстро вплетал в рельефную ткань своей Панорамы судьбы властвующих и далеких от трона людей — создателей российской Истории. Любой элемент Жизни, по мнению Э. Радзинского, не случаен! У каждого Выбора имеется причина и последствие. Всякое решение человека запускает новый вариант разворота событий… Маэстро очаровывал неожиданными деталями известных сюжетов, расставлял новые акценты в мотивации Выборов легендарных исторических персонажей. Казалось, «гений места» (лат. «genius loci») покровительствовал вечеру, продолжавшемуся более двух часов, помог создать ощущение личного участия слушателей в событиях, воскрешаемых искусным рассказом Маэстро.

«Точкой начала» повествования стала Москва 1948 года и фигура мотогонщицы Натали Андросовой, на умопомрачительной скорости «взлетавшей к звездам» по вертикальной стене знаменитого аттракциона в ЦПКиО им. М. Горького. Ею восхищались многие современники. А. Галич, А. Вознесенский, Е. Евтушенко, Ю. Нагибин и др. — воспевали ее в стихах и прозе, именуя Королевой Арбата, Княжной.

Неожиданно Эдвард Станиславович перенес внимание публики на другой фрагмент исторического полотна — в эпоху Николая I и А. Бенкендорфа. Мгновение — и перед слушателями возник российский трон первой половины XIX века, который на тот момент, по словам Э. Радзинского, был «так залит кровью, что на него, никто не хотел садиться». Николая Павловича не готовили царствовать! Он стал императором «по стечению обстоятельств». Молодой монарх осознавал, что его предшественники — Петр III, отец Павел I, превращались в жертвы заговоров, так как узнавали о них лишь в момент исполнения. Желая избежать их судьбы, Николай хотел знать о зарождении крамолы, видеть процесс ее созревания и, таким образом, иметь возможность противостоять. Как этого добиться?!. Укрепить вертикаль власти! «Я никому не позволю ругать и хвалить мое царство; вмешиваться в мое правление», — провозгласил император и год за годом следовал своему принципу.

Прошло несколько лет. Муха не могла пролететь без указа Николая! Гвардию как источник предыдущих дворцовых сговоров он превратил … в «балет», организуя бесконечные учения на плацу: то парадному шагу, то искусству гарцевать на лошадях. Монарх создал жандармское общество, приветствуя осведомительство; он ввел «свинцовую цензуру». Одной из ее знаменитых «жертв» стал А. Пушкин, отреагировавший: «В нем много от прапорщика и мало от Петра Великого»². Николай нагнал на народ такой страх, что цензорам не было необходимости даже вникать во вверяемые им тексты: боясь опалы, люди занимались самоцензурой. Страной правила бюрократия, вместо аристократии, так называемый «черный двор» — с царством коррупции и крепостничества. Кругом стагнация! Да, построена и открыта Царскосельская железная дорога, сооружен первый разводной мост через Неву…Но на момент начала Крымской войны у русской армии нет ни нарезных винтовок, ни парового флота, она не отвечала новым условиям ведения боя. Слишком увлекся император «наведением внутреннего порядка», он проиграл войну.

И вот, Николай, «повелитель шестой части света», всю жизнь предпочитавший аскетический образ жизни, спавший на неудобной походной кровати-раскладушке, укрываясь простой шинелью, этот человек — вдруг! — заболел простудой, перешедшей в воспаление легких — и умер! Простуда могла быть лишь «внешней причиной» ухода, считает Эдвард Станиславович. Николай, по словам Маэстро, не пожелал жить, после поражения России в войне. «Ты был не царь, а лицедей», — сказал впоследствии о Николае Ф. Тютчев³. «Он играл в царя — и делал это успешно», — вторил поэту Эдвард Станиславович. А «бомбу» отмены крепостного права, которую провозглашали декабристы, но не хотела правящая элита, Николай оставил для сына Александра.

Э. Радзинский на мгновение замолк, задумавшись — и, затем, стремительно осветил следующий участок исторической Панорамы. Прошло несколько лет…Народ желал видеть во главе государства не человека, получившего власть по наследству, а лидера. «Нам не нужно ничтожество в горностаевой мантии», — звучало в одной из прокламаций 1860х гг. И эти манифесты Александр II читал лично! Впрочем, люди, привыкшие к подчинению и разучившиеся самостоятельно мыслить, полюбили поддаваться «моде» на мировоззрение. По афоризму В. Жуковского, воспитателя Александра II: «Необразованными людьми управлять легче, но еще легче превратить их в самых озверелых мятежников». Н. Некрасов так описывал состояние «нового» общества: «Что ему книга последняя скажет, То на душе его сверху и ляжет»⁴.

В 1865 году в III жандармском отделении возникла заметная фигура Петра Шустова, Петра IV, как его именовали за почти неограниченную власть. Задача Шустова — приостановить реформы, насколько возможно…Увы!.. Это — практически недостижимая цель: народ был уже сильно взбудоражен идеями изменений и переустройства. И вот, в 1866 году, в Летнем саду, Д. Каракозов выстрелил в Александра II. «Как говорится, началось!» — прокомментировал событие Э. Радзинский, украшая новыми рельефными мазками Панораму, вдоль которой неспешно двигался.

Одного за другим Эдвард Станиславович прорисовал женские персонажи исторического полотна. Перед публикой возникли портреты мудрой супруги императора Александры Федоровны, затем — его возлюбленной, деликатной и скромной Вареньки Нелидовой; а рядом — безымянной Девушки со скрипкой: она была замечена Николаем во время прогулки по Петербургу с бароном М. Корфом и стала «виновницей» очередного искрометного исторического анекдота, мастерски вплетенного Маэстро в ткань повествования. Вот — сдержанная императрица Мария Александровна, супруга Александра II, тут же — принципиальная и честная Анна Тютчева, ее фрейлина, дочь знаменитого поэта. Неподалеку стоит верная княгиня Екатерина Юрьевская, именуемая императором «женой перед Богом». Всего несколько фраз — и в образе каждой из героинь проступили харАктерные черты, превратившие их в живые колоритные фигуры, а судьбу — в нить огромной Панорамы российской Истории XIX века, раскрытой Э. Радзинским перед слушателями во всем многокрасочном великолепии и блеске.

«В Америке жила она — танцовщица Фанни Лир»⁵, — раздался голос Эдварда Станиславовича, призвавшего выйти под свет рампы следующее действующее лицо. Дочь пресвитерианского священника, в 16 лет сбежавшая из дома и родившая ребенка, волею судьбы, Фанни сначала оказалась в парижских салонах кокоток, а затем — в Петербурге. На бале-маскараде, данном в Михайловском театре, она познакомилась с внуком Николая I, великим князем Николаем Константиновичем. Бурный роман, вызвавший в то время много пересудов, был наполнен эффектными сюжетами. Так, великий князь, первый и последний из Романовых получивший военное образование в Генеральном Штабе, потребовал от Фанни, в первую же ночь знакомства … расписку о том, что она обязуется «никогда, нигде и ни с кем не говорить и не видеться без дозволения … августейшего повелителя». Бумага завершалась фразой о том, что Фанни объявляет себя «душой и телом рабою русского великого князя». Эдвард Станиславович напомнил легенду о том, что она жила с великим князем в одной палатке во время хивинского военного похода⁶. Николай Константинович начал именовать Фанни в письмах «своей женушкой»; показал ей Мраморный дворец, отвез в Павловск. Позднее, в Риме, восхитившись мраморной скульптурой А. Кановы, изображавшей младшую сестру Наполеона — Полину, возлежащую на мраморном ложе в образе обнаженной Венеры, Николай приказал создать копию, заменив модель. Для этого с Фанни была снята гипсовая маска и … через некоторое время в Петербург прибыла мраморная Венера с ликом Фанни Лир⁷.

Портрет экстравагантной Фанни в большой мере характеризовал и великого князя Николая Константиновича Романова, к образу которого Э. Радзинский обратился далее. Сын Константина Николаевича, он, после скандальной истории с похищением фамильных бриллиантов и организованного по этому поводу судебного процесса, стал изгоем семьи: был признан сумасшедшим и выслан из Петербурга. Доехав до Ташкента, Николай Константинович осел там на несколько десятков лет, демонстрируя, по словам Э. Радзинского, способности «великого бизнесмена»⁸. После февральской революции, Николай вернулся в Петербург, где в 1918 году простудился и умер. «Он не пожелал жить при новой власти», — напомнил о «праве выбора», передававшемся по наследству членам этой семьи, Эдвард Станиславович.

Великий князь более 20 лет состоял в морганатическом браке с Надеждой Александровной Дрейер, дочерью оренбургского полицмейстера. Сначала союз был признан незаконным, однако при Александре III его легализировали, а Николай II официально предписал чете и их потомству взять фамилию Искандер. Так двое сыновей Николая Константиновича, Артемий и Александр, стали Искандерами. В феврале 1917 года у Александра родилась дочь Наталья Александровна Искандер-Андросова⁹. Внучка великого князя Николая Константиновича и праправнучка императора Николая I, она впоследствии стала знаменитой советской мотогонщицей, участвовавшей в аттракционе «Мотогонки по вертикальной стене» московского парка им. М. Горького. Обойдя историческое полотно по кругу, вслед за Эдвардом Станиславовичем, зрители «Колизея» вновь обратились к образу Княжны Натали, заигравшему теперь новыми, богатыми, красками.

Вплоть до пятидесятилетнего возраста, Натали Андросова, преодолевая последствия неизбежных травм, продолжала выступать на треке, «взлетая к звездам» с ревущим мотоциклом.

В июле 1998 г. она присутствовала на церемонии перезахоронения останков семьи Николая II в Петропавловском соборе. Э. Радзинский преподнес ей свою книгу «Николай I» и поинтересовался:

- Он [дед, великий князь Николай Константинович — Н. М-Д.] держал Вас на руках. Вы его помните?

- Его — нет, а руки его — да! Как и все картины, висевшие в залах, — ответила Н. Андросова.

Ровно через год, в июле, Наталья Александровна ушла из жизни, «не пожелав жить, — по предположению Эдварда Станиславовича, — в XXI веке».

Таким эффектным мазком Маэстро завершил свою масштабную Панораму, развернутую вокруг фигуры последней представительницы семьи Романовых по мужской линии, оставшейся жить в России после революции 1917 г, Королеве Арбата, спортсменке-мотогонщице, старшей современнице большинства зрителей «Колизея», родословная которой хранила немало исторических тайн.

Нина Мелик-Давтян.

¹ «Голгофа», «Казнь первых христиан по указу Нерона». ↑

² А. Краевский. «Русский инвалид. Литературное прибавление». 1837. ↑

³ Ф. Тютчев. Эпиграмма-эпитафия на смерть Николая I. 1855. ↑

⁴ Н. Некрасов. «Саша». IV глава. 1856. ↑

⁵ Псевдоним. Настоящее имя — Хэтти. Псевдоним выбран по имени героини популярной в 1870-х годах пьесы. ↑

⁶ Март — июнь 1873 года. ↑

⁷ Скульптор - Томазо Солари (1820-1889). Хранится в Ташкентском музее искусств. ↑

⁸ Николай Константинович открыл в Ташкенте театр, цирк, кинотеатр. Он создал целую хлопковую индустрию, оросив степи. Построил дворец с двумя флигелями-крыльями, а также - приют для бедных. ↑

⁹ Ее мать - Ольга Иосифовна Роговская. После развода с первым мужем, она вышла замуж за Николая Андросова. Он и дал фамилию падчерице Наталье. ↑