Статьи и Интервью

Интервью в программе "Познер" и "Вечерний Ургант" вы можете посмотреть здесь

"На митинг, к Эдварду Радзинскому", "Независимая газета" №240 (3072) за 06.11.2003

Билеты на вечер историка и драматурга перепродавали за полторы тысячи рублей


Можно было бы упрекнуть Радзинского в том, что пошел на поводу у моды. Моды на документальный театр (поскольку выступает он в историческом жанре, стараясь следовать логике и слову документа и свидетелей времени). На малозатратные зрелища (по сложившейся традиции Радзинский выходит на экран, а теперь и на сцену в гордом одиночестве). И т.д. Но все это, если можно так сказать, родовые приметы театра Радзинского, не его драматургии, а его собственного театра, ибо то, чем занимается Радзинский, - это, конечно, театр.
Вечер в Концертном зале Чайковского следовало бы назвать сенсационным. Почти полный зал, билеты по тысяче с лишним, более дешевые перекупщики загоняли втридорога. И все это ради одного-единственного автора и исполнителя - Эдварда Радзинского, который не обещал ничего, кроме рассказа об убийстве Александра Второго, императора-освободителя.
Впервые Радзинский решился на такую вот публичную лекцию-спектакль, из которой впоследствии обещают сделать три телепередачи из нового цикла "Политические убийства в России". Причина - самая что ни на есть театральная: выйдя на сцену, Радзинский с объяснения и начал - публично было объявлено об освобождении крестьянства, публично был убит император Александр Освободитель, публичным следует сделать и рассказ о судьбе, быть может, самого знаменитого - после Петра Великого - реформатора в России. Реформатора сверху: как известно, все самые удачные в России реформы и единственно счастливые революции - это реформы и революции сверху.
Пожалуй, наиболее любопытное в рассказе Радзинского - почти совершенное отсутствие каких-либо незнакомых, только-только выявленных источников. Он не пытается ошарашить доселе незнакомым фактом. Его рассказ, вероятнее всего, построен по законам классической трагедии, в которой финал предопределен и сомнению не подлежит. Соответственно интрига заключается не в том, чтобы избежать предопределения рока, а в искусстве рассказчика, который - если сумеет - добьется сочувствия публики.
Наверное, так или примерно так завораживали толпу революционные трибуны. Радзинский именно трибуном и смотрелся на сцене Концертного зала Чайковского. Не сидел, а стоял (хотя только первое отделение затянулось на полтора часа, в течение которых зал сидел не шелохнувшись). Говорил негромко, время от времени помогая слову взмахом руки, в эту минуту и впрямь напоминая революционного оратора (поскольку внешностью известные революционеры не блистали, воздержусь от каких-либо конкретных сравнений).
Публика была разношерстная, много молодежи, руководство одного крупного банка пришло почти в полном составе - во главе со своим руководителем, который недавно объявил о намерении сменить кресло банкира на кабинет московского градоначальника.
Реформатор, пожирающий свои реформы. Прошедший естественный для любого реформатора путь - от всеобщей любви до всеобщего недовольства, путь, в конце которого его ждала смерть на миру... Страна свободы в год или два превращающаяся снова в страну страха. Когда посадили Чернышевского, его место заняли "молодые люди, впоследствии разбойники". Те, которые начинали и поддерживали реформы, люди образованные и состоятельные, вынуждены покинуть Россию... Чтобы еще сильнее любить Россию, лучше всего жить в Женеве или Париже (или - в Лондоне?).
Страх как похоже. Хотя - с учетом всех исторических подробностей - неизвестно, кому именно сейчас должно быть особенно страшно. Так сказать, в краткосрочной перспективе.
Все повторяется. История никого ничему не учит. И это - пожалуй - самый распространенный, "общеупотребимый" и краткий вывод изо всех исторических уроков.
Моя знакомая, известный театральный критик, в антракте сравнила выступление Радзинского с митингом с одним-единственным оратором. Сравнение показалось точным: наша демократическая общественность как-то скоро утомилась, перестав выражать свой протест либо одобрение публичными выступлениями проходами по Тверской или на Манежной, ныне переделанной в большой караван-сарай. Митинги вышли из моды, но мысли-то, как говорится, остались. И желание осталось - если не высказаться самим, то хотя бы услышать кого-то другого, готового вслух сказать о том, что наболело у многих.
Радзинский эти тайные муки российского либерального сознания заметил и откликнулся. Был услышан. И понят.
Григорий Заславский






"Эдвард Радзинский раскрыл политическое убийство в Концертном зале имени Чайковского", "Столичная вечерняя газета" № от 04.11.2003





"Возвращение Эзопа", "Известия" № газеты за 04.11.2003

Эдвард Радзинский вспоминает будущее




— Итак, карета государя движется по Инженерной улице. Сейчас она повернет на Екатерининский канал, и вместе с ней повернет русская история…

История в пересказе Эдварда Радзинского действует на публику гипнотически: он подчеркивает интонацией каждое слово, переходит с шепота на крик, помогает воздетой рукой. Старомодная на чей-то вкус, на деле эта его театральность держит зрителей в напряжении не хуже настоящей драмы, разыгранной труппой профессиональных актеров. Заставить два часа слушать монолог почти без декораций и музыкального сопровождения – немногим такое дано.
Эдвард Радзинский рассказывает о реформах Александра II и о том, как так вышло, что реформатора-освободителя возненавидел народ, а в моду вошли террористы. Документальный монолог, минимум обобщений («история началась только теперь, до этого она ходила по кругу») и исторических анекдотов: отец научного коммунизма Карл Маркс, выпив, бьет на лондонских улицах фонари, государь ставит караульного сторожить подснежник и забывает о нем на полстолетия. Стишок «ныне тоскует лишь тот, кто не украл миллионов» срывает аплодисменты – Радзинский их ждал, о чем тут же и говорит: «Эти аплодисменты, они из того времени. Европа уже тогда научилась ценить капитализм, у нас же с тех пор осталось только стремление уравнять всех, вместо того, чтобы заниматься творчеством и созиданием». Исторические экспозиции он меняет с непринужденностью, как фотографии в семейном альбоме, и каждый слушатель начинает вслед за ним ориентироваться в дебрях XIX века, будто оказался там сам.
Некоторые все же относятся к осведомленности рассказчика с недоверием. Вопрос, который не перестают Радзинскому задавать на творческих вечерах, прозвучал и на этот раз:
– Много ли художественного вымысла в ваших книгах?
– Откройте любую мою книгу в конце, там библиография на восемь или девять страниц, – парирует историк.
Но самым честным ответом на исторические вопросы Радзинский считает: «Не знаю». Он только предположил, что Александра II террористы убили с негласного позволения полиции, но каждый, кто побывал на вечере Радзинского, теперь будет считать именно так. А на вечере собрался почти полный зал. Среди зрителей были президент Национального резервного банка Александр Лебедев, депутаты Госдумы, актер Армен Джигарханян.
– Я люблю Радзинского. Я играл в его пьесах и всегда хожу на его вечера, вот и сегодня пришел, – рассказал «Столичной» Армен Борисович.
После выступления Радзинского публика не желала расходиться еще полчаса, аплодировала и кричала «браво!», дарила писателю цветы и требовала автографа на купленных в вестибюле книгах.
Екатерина Тумина



"Что было - то будет, что случалось - то и случится, и нового нет под солнцем", - эти безапелляционные слова из библейской книги Екклесиаста лучше всего подходят для описания события, которое случилось в понедельник в Концертном зале имени Чайковского. Известный драматург и толкователь отечественной истории Эдвард Радзинский провел первый вечер из цикла "Политические убийства в России".
Призвав зрителей "не плакать, не смеяться, но понимать", Радзинский принялся рассказывать об одном из самых важных периодов нашей истории: двадцатилетии, которое началось с отмены крепостного права в 1861 году и завершилось 1 марта 1881 убийством царя-реформатора Александра II. С точки зрения Радзинского, император, освободивший одним росчерком пера 23 миллиона крепостных, совершил единственную в истории России "благодетельную революцию милостью сверху".
- Слова "гласность" и "оттепель" были рождены именно в это время, и они будут передаваться всем будущим перестройкам, но только вместе с граблями, на которые наступала и будет наступать Россия в дни реформ, - заявил рассказчик и посвятил все трехчасовое выступление доказательству этой идеи.
Реформы Александра II были призваны модернизировать страну и ввести ее как равноправного партнера в круг европейских государств, повернуть государство на европейский путь развития. Как известно, эта задача не решена до сих пор - Радзинский будто случайно приурочил свое выступление к римскому саммиту Россия-ЕС. После первых месяцев, когда общество было очаровано реформатором, очень быстро выяснилось, что на самом деле все, и прежде всего молодежь - "соль и хлеб реформ", им недовольны.
Именно в эпоху Александра II в России возникает невиданное прежде в России явление - политический терроризм. Чтобы противостоять "молодым варварам XIX века - террористам", власть должна обратиться к обществу. Но она этого не делает. Необходим диалог власти с народом, но царь не может, не хочет и не знает, как его вести.
После покушения Каракозова на царя происходит взрыв любви к государю с истерическим акцентом - сейчас будут сечь. Реформатор обиделся и призвал на помощь генерала Муравьева, усмирителя польского восстания, развесившего на фонарных столбах пол-Варшавы. Некрасов пишет ему панегирик, а общество воспринимает расправу с облегчением, утверждает Радзинский. По его словам, появляется стая благонамеренных людей, столица завалена доносами.
- Мы из той же страны страха, - напоминает рассказчик и цитирует Ключевского: "Покорная апатия сменилась злоязычием, подкладка которого - падение благосостояния при некоторых исключениях".
От реформ тогда действительно пострадала большая часть общества. И нашлись люди, которые быстро ему объяснили: все беды от реформ. "Главная ложь нашего времени - это выборы и Конституция", - провозгласил глава антилиберальной партии Победоносцев.
В то же самое время появляются первые российские капиталисты. "Новейшие господа", как и сегодня, не стесняются демонстрировать свое богатство, и это порождает в не слишком обеспеченном обществе ненависть и отрицание капитализма. "Ныне тоскует лишь тот, кто не украл миллиона", - пишет Некрасов.
Молодые радикалы начинают знаменитые хождения в народ. Власть в ответ делает то, чего хотели самые истовые революционеры вроде Нечаева, - арестовывает и сажает студентов в тюрьму. Три с половиной тысячи человек оказываются в заключении, десятки умирают.
Общественное мнение меняется, террористы постепенно становятся "священными коровами", которые борются "со слякотной властью", отказывающейся от реформ. Но останавливать реформы опаснее, чем начинать, утверждает Радзинский. Каждый шаг в этом направлении только приближает катастрофу.
роисходит взрыв в Зимнем дворце, 10 трупов, искалечены 50 гвардейцев. Столицу наполняют страх и паника, пошел слух, что заминирован весь Петербург.
Государь объявил войну террористам, разбил страну на генерал-губернаторства, во главе которых поставил проверенных людей в эполетах (вам это ничего не напоминает?). Постепенно складывается союз реакционеров и тайной полиции, характерный для всех автократических государств.
- Я буду повторять это до тех пор, пока не дойдет до тех, кто обязан думать о будущем России, - с металлом в голосе произносит Радзинский и рассказывает:
- Жуковский говорил своему воспитаннику, будущему царю Александру II: революция - это когда после понедельника наступает среда.
Но нельзя вернуться из понедельника в воскресенье, как сделал Александр III. Его цель была восстановить беспощадность власти. Он ее добился, после чего объявил, что "русский царь не будет присягать каким-то скотам", - так была похоронена идея выборов в какое-то законодательное учреждение, первый шаг к Конституции, заключает Радзинский.
Спасти монархию можно было только ограничив ее. Страна пошла по другому пути, Александр III "заморозил" ситуацию. Результат известен - 1917 год. Почему-то все хорошее в России никогда не доходит до конца, задумчиво произносит Радзинский и без энтузиазма обнадеживает: наша история только начинается, у нас есть шанс выйти из этого круга. Зал взрывается аплодисментами, все намеки он понял.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Э. Радзинский (текст)
К. Заев (дизайн)
WebMaster