Статьи и Интервью

Интервью в программе "Познер" и "Вечерний Ургант" вы можете посмотреть здесь




Новое - хорошо забытое старое? Но о спектакле Романа Виктюка по пьесе Эдварда Радзинского "Наш Декамерон" забыть еще не успели. О спектакле говорили, что он "скандальный". Через десять лет режиссер решил представить на суд зрителю совершенно новую постановку с таким же названием. И вот 18 марта на сцене Театра им. Евг. Вахтангова состоялась премьера спектакля "Наш Декамерон XXI". О спектакле и нынешней жизни рассказывает Роман ВИКТЮК:



- Это совершенно другой спектакль, очень сильно отличающийся от прежнего, что вполне естественно. Действие романа Боккаччо разворачивается во время чумы. Так вот, оказывается, качество, степень чумы с годами увеличивается. Главная линия жизни - увеличение зла. У нынешнего человека в атмосфере сегодняшней чумы - два выбора (но не так, как раньше, между добром и злом) - между злом и ужасом. Пьеса Радзинского с годами не теряет своего значения - она вбирает в себя те изменения, которые происходят в обществе. Поражаюсь, насколько Радзинский угадал все метастазы системы, которые показывают, что болезнь прогрессирует, а не исчезает.



- Вы изменили только образ главной героини?



- Нет, ведь время меняет всех. Герой-мужчина, а точнее молодой человек, сегодня тоже другой. Это "новый русский" со стальными глазами, откормленный, с одной извилиной.



- Ирина Апексимова призналась - когда она начала репетировать спектакль, в ее жизни начались катаклизмы: уход из МХАТа, развод. Актеры и режиссеры - народ суеверный. Не боитесь премьеры?



- Боюсь, конечно. Но не каких-то осложнений лично для себя. Дело вот в чем: спектакль десятилетней давности имел огромный успех. Билеты на "Декамерон" приравнивались к деньгам. Мне знакомые рассказывали, как расплачивались ими, к примеру, в автосервисе. Хотелось бы, чтобы успех повторился. Поэтому некоторые опасения неизбежны.



- После "Декамерона XXI" вы не собираетесь изменить другие ваши нашумевшие спектакли?



- Собираюсь. Работаю, к примеру, над "Служанками". Поскольку проблема, которая затрагивается в спектакле, не исчезла с годами, а продолжает увеличиваться. Это проблема раба и человека духа. В рабстве невозможно любить, но все равно этот путь проще. Трудно вступить в мир духовности, души, гораздо легче ползти на коленках под звуки барабана и просить кусок хлеба. Достаточно выйти сейчас на улицу, чтобы увидеть - мы не знаем, что делать со свободой, рабские цепи, надетые на нас, сдерживают. И ни один руководитель, ни одна система не может быстро изменить звериную природу людей.



- Сейчас принято говорить о том, что наша культура постоянно в чем-то нуждается. Вы согласны с этим?



- Нашей культуре не хватает любви и тайны. Тайну пытаются подменить загадками-играми вроде "О, счастливчик!" или "Что? Где? Когда?" Если человек разгадывает вопросы, которые там ему задают, он чувствует себя состоявшейся личностью. Это несколько принижает его: настоящую тайну нельзя разгадать, она бездонна, в нее нужно верить. Расшифровать ее цивилизации не удалось ни разу. Даже теория относительности Эйнштейна сегодня оказалась устаревшей.



- Одно из изобретений цивилизации - Интернет...



- Я обожаю Интернет. Несколько раз общался с миром, это безумно интересно. Но Интернет - музей, куда человечество сбрасывает свои мысли, а не живой процесс, в котором что-либо возникает и рождается. И он не может заменить живое существо. А искусство категорически - живое.



- Вам что-то нравится в современной российской драматургии?



- Из тех драматургов, которые осмелились писать о сегодняшнем дне, я назову прежде всего Николая Коляду, его пьесу "Полонез Огинского". Он первый решился сказать о времени, называющемся "перестройкой". Такие пьесы нужны. Как только появится нечто новое, смело отображающее раны и язвы сегодняшнего общества, я эту вещь поставлю. Но зрители сегодня не очень хотят слышать о проблемах. Мы уже присоединились в этом смысле ко всему миру: люди требуют праздника, желают реализации на сцене и экране снов, которые в жизни осуществиться не могут. Пусть этот праздник будет фальшивым, иллюзорным. Это мы видим прежде всего на телевидении, в многочисленных сериалах. Некий стандарт счастья. Общество требует предсказуемости.



- Сейчас почти во всех театрах аншлаги. С чем связан такой интерес у наших сограждан?



- Все с той же тоской по живым организмам. Театр - единственное место, где зрители, вместе с артистом, в процессе спектакля начинают постигать себя. Раньше головы народа были заняты политикой, чувства, сердечные переживания были отодвинуты на второй план. А сейчас тележурналисты (я уже не говорю о политиках) настолько девальвировались в сознании масс, что люди не желают воспринимать информацию, которую те до них пытаются донести. Не верят ей. Выключают телевизор и идут в театр в надежде найти там что-то настоящее.

Режиссера расспрашивала

Оксана ГОЛОВКО


Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Э. Радзинский (текст)
К. Заев (дизайн)
WebMaster